Неофициальный портал российских соотечественников  
  РУССКОЕ ИНФОРМАЦИОННОЕ ПОЛЕ
 
 
Разделы
Общество и политика
Спорт
Культура
Инфотехнология
Разное
Новости портала
Публицистика
Казачьи вести
Соотечественники
Читательская проза
Демотиватор
Рецепт дня


 
Культура
К 120-летию Сергея Есенина. Роман Мариенгофа. Викторина СОРСЭ.
Источник: ruspol.net
07.09.15 / 273

3 октября отмечается 120-летие со дня рождения великого русского поэта Сергея Есенина. Совет организаций российских соотечественников проводит викторину, посвящённую этой памятной дате. Мы публикуем вопросы викторины и фрагмент из «Романа без вранья» Анатолия Мариенгофа, в котором описано его знакомство с Есениным. (Предыдущая публикация: К 120-летию Сергея Есенина. Самоубийство Галины Бениславской. Викторина СОРСЭ).
 
Анатолий Борисович Мариенгоф родился 24 июня (ст. стиля) 1897 года в Нижнем Новгороде. Он известен как русский поэт-имажинист, теоретик искусства, прозаик, драматург, мемуарист. В 1919 году Мариенгоф поселился в Москве, где случайно познакомился с Николаем Бухариным и по его протекции стал литературным секретарём издательства ВЦИК.
 
Вскоре в издательстве происходит встреча Мариенгофа с Сергеем Есениным, их биографии тесно переплетаются в творчестве – группа имажинистов, и обыденной жизни – жили в одной квартире несколько лет вместе. Есенин посвятил Мариенгофу стихи «Я последний поэт деревни», поэму «Сорокоуст», драму «Пугачев» и стихотворение «Прощание с Мариенгофом».
 
Мариенгоф и Есенин. 1919, лето. Москва
 
Ниже публикуется фрагмент из «Романа без вранья» Анатолия Мариенгофа (Ленинград. 1988), в котором описано знакомство автора с Сергеем Есениным:
 
«Стоял  тёплый августовский  день. Мой стол в издательстве  помещался у окна. По улице ровными каменными рядами шли латыши. Казалось,  что шинели их сшиты  не  из серого солдатского сукна, а  из стали. Впереди  несли стяг, на котором было написано:
 
МЫ ТРЕБУЕМ МАССОВОГО ТЕРРОРА
 
Меня кто-то  легонько  тронул  за плечо:
 
– Скажите  товарищ, могу  я пройти к заведующему издательством Константину Степановичу Еремееву?
 
Передо мной стоял паренёк в светлой синей поддёвке. Под синей поддёвкой белая шёлковая  рубашка.  Волосы волнистые,  жёлтые,  с  золотым  отблеском. Большой завиток как будто небрежно (но  очень нарочно) падал на лоб. Завиток придавал ему схожесть с молоденьким хорошеньким парикмахером из провинции. И только голубые  глаза  (не очень большие  и не  очень  красивые) делали лицо умнее – и завитка,  и  синей поддёвочки, и вышитого, как русское полотенце, ворота шёлковой рубашки.
 
– Скажите товарищу Еремееву, что его спрашивает Сергей Есенин. <…>

Стали бывать у нас на Петровке Вадим Шершеневич и Рюрик Ивнев. Завелись толки о новой поэтической школе образа.
 
Несколько раз я  перекинулся  в нашем  издательстве о том мыслями  и  с Сергеем Есениным. Наконец  было условлено  о встрече для сговора и, если не разбредёмся в чувствовании и понимании словесного искусства, для выработки манифеста.
 
Последним, опоздав на час с  лишним, явился  Есенин.  Вошёл  он запыхавшись,  платком  с  голубой  каёмочкой  вытирая  со  лба   пот.   Стал рассказывать, как бегал он  вместо Петровки по  Дмитровке, разыскивая дом  с нашим номером. А на Дмитровке вместо  дома с таким  номером был пустырь;  он бегал вокруг пустыря, злился  и думал, что все это подстроено нарочно, чтобы его обойти, без него выработать манифест и над ним же потом посмеяться.
 
У  Есенина всегда была болезненная мнительность. Он высасывал из пальца своих врагов; каверзы,  которые против него будто  бы  замышляли; и сплетни, будто бы про него распространяемые.
 
Мужика в  себе он  любил и  нёс гордо. Но  при мнительности  всегда ему чудилась барская снисходительная улыбочка и какие-то в тоне слов  неуловимые ударения.
 
Все это, разумеется, было сплошной ерундой, и щетинился он понапрасну.
 
До поздней ночи пили  мы чай с сахарином, говорили об "изобретательном" образе,  о месте его  в поэзии, о возрождении  большого словесного искусства "Песни песней", "Калевалы" и "Слова о полку Игореве".
 
У Есенина уже была своя классификация  образов.  Статические  он называл  заставками,  динамические, движущиеся – корабельными, ставя вторые несравненно выше первых; говорил об орнаменте  нашего алфавита, о символике образной в быту,  о коньке на  крыше крестьянского дома, увозящем, как телегу, избу в небо, об узоре на тканях, о зерне образа в загадках, пословицах и сегодняшней частушке.
 
Формальная  школа  для Есенина была необходима. Да и не только для него одного. При нашем бедственном состоянии умов поучиться никогда не мешает.
 
Один  умный  писатель  на  вопрос  "что  такое  культура?" – рассказал следующий нравоучительный анекдот.
 
В  Англию  приехал богатейший американец. Ездил по  стране  и ничему не удивлялся. Покупательная возможность доллара делала его скептиком.  И только один  раз,  поражённый необыкновенным  газоном в родовом  парке  английского аристократа, спросил у садовника, как ему  добиться  у себя на родине такого газона.
 
– Ничего нет  проще, – отвечает садовник, – вспашите, засейте, а когда взойдёт, два раза  в неделю стригите машинкой и два  раза  в день поливайте. Если так станете делать, через триста лет у вас будет такой газон.
 
Всей  русской литературе  один  век с хвостиком.  Прозой  пишем хорошо, когда переводим с французского.
 
Не ворчать надо, когда писатель учится форме, а радоваться.
 
Перед  тем как разбрестись по домам, Есенин читал стихи. Оттого ли, что кричал он, ввергая в звон подвески на  наших "канделяберах", а  себя величал то курицей, снёсшейся золотым словесным яйцом, то  пророком Сергеем; от слов ли, крепких и грубых, но за стеной, где почивала бабушка, что-то всхлипнуло, простонало  и  в  безнадёжности  зашаркало   шлепанцами   по  направлению  к ватерклозету.
 
Каждый день, часов около двух, приходил Есенин ко мне в издательство и, садясь около, клал на стол, заваленный рукописями, жёлтый тюречок с солёными огурцами. Из тюречка на стол бежали струйки рассола.
 
В  зубах хрустело  огуречное  зелёное  мясо,  и  сочился  солений  сок, расползаясь фиолетовыми пятнами по рукописным страничкам. Есенин поучал:
 
– Так,  с бухты-барахты, не след идти в русскую  литературу.  Искусную надо вести игру и тончайшую политику.
 
И тыкал в меня пальцем:
 
– Трудно  тебе  будет,  Толя.  в лаковых  ботиночках и  с проборчиком волосок к волоску. Как  можно без поэтической рассеянности? Разве витают под облатками в брючках из-под утюга! Кто этому поверит? Вот смотри –  Белый. И волос уже седой, и лысина  величиной  с вольфовского однотомного  Пушкина, а перед кухаркой своей, что исподники ему стирает, и то вдохновенным ходит.  А ещё  очень  невредно  прикинуться дурачком.  Шибко  у  нас дурачка  любят... Каждому   надо  доставить  своё  удовольствие.  Знаешь,  как  я  на   Парнас восходил?..
 
И Есенин весело, по-мальчишески захохотал.
 
– Тут, брат, дело надо было вести хитро. Пусть, думаю, каждый считает: я его  в русскую  литературу  ввёл. Им приятно,  а мне наплевать. Городецкий ввёл? Ввёл. Клюев ввёл?  Ввёл. Сологуб  с Чеботаревской ввели?  Ввели. Одним словом: и Мережковский с Гиппиусихой, и  Блок,  и Рюрик  Ивнев... к нему  я, правда, первому из поэтов подошёл – скосил  он на меня, помню, лорнет, и не успел я ещё стишка в  двенадцать строчек прочесть, а он уже тоненьким  таким голосочком: "Ах, как замечательно! Ах, как гениально! Ах..." и, ухватив меня под ручку, поволок от знаменитости  к знаменитости, "ахи" свои расточая. Сам же я – скромного,  можно  сказать, скромнее. От каждой  похвалы краснею как девушка и в глаза никому от робости не гляжу. Потеха!
 
Есенин улыбнулся. Посмотрел на свой шнурованный американский ботинок (к тому времени успел он навсегда расстаться с поддёвкой, с  рубашкой, вышитой, как полотенце, с голенищами в гармошку) и по-хорошему  чистосердечно (а не с деланной чистосердечностью, на которую тоже был великий мастер) сказал:
 
–  Знаешь, и  сапог-то  я никогда  в  жизни  таких рыжих  не  носил, и поддёвки такой задрипанной, в какой перед ними предстал. Говорил им, что еду бочки в  Ригу  катать.  Жрать, мол,  нечего. А в Петербург на денёк, на два, пока партия моя грузчиков подберётся. А какие там бочки – за мировой славой в Санкт-Петербург приехал, за бронзовым монументом... Вот и Клюев  тоже так. Он маляром прикинулся. К Городецкому с чёрного хода пришёл на кухню: "Не надо ли чего покрасить?.." И давай кухарке стихи читать. А уж известно: кухарка у поэта. Сейчас к барину: "Так-де  и так".  Явился барин. Зовёт  в  комнаты – Клюев не идёт: "Где уж нам в горницу: и креслица-то барину перепачкаю, и пол вощёный наслежу". Барин предлагает садиться. Клюев  мнётся: "Уж мы постоим". Так, стоя перед барином в кухне, стихи и читал...
 
Есенин помолчал. Глаза  из  синих обернулись в серые,  злые. Покраснели веки, будто кто пристегнул по их краям алую ниточку:
– Ну а потом  таскали  меня недели три по салонам – похабные частушки распевать под  тальянку.  Для  виду  спервоначалу  стишки  попросят.  Прочту два-три  –  в  кулак  прячут  позевотину, а вот  похабщину  хоть  всю  ночь зажаривай... Ух, уж и ненавижу я всех этих Сологубов с Гиппиусихами!
 
Опять в  синие обернулись его глаза. Хрупнул  в зубах  огурец.  Зелёная капелька рассола упала на рукопись. Смахнув с листа рукавом огуречную слезу, потеплевшим голосом он добавил:
 
– Из всех петербуржцев только  люблю  Разумника Васильевича  да Сережу Городецкого  –  даром  что  Нимфа  его  (так прозывали  в  Петербурге  жену Городецкого) самовар заставляла меня ставить и в мелочную лавочку за нитками посылала.
____________________
 
Сравните это с историей про Николая Клюева, описанной у Георгия Иванова в «Третьем Риме»:
 
«Единственного настоящего поэта этого жанра Городецкий как раз проглядел. Прочёл его рукописи и не обратил внимания. Открыл Клюева «бездушный» Брюсов.
 
Но, приехав в Петербург, Клюев попал тотчас же под влияние Городецкого и твёрдо усвоил приёмы мужичка-травести.
 
– Ну, Николай Васильевич, как устроились в Петербурге?
 
– Слава тебе, Господи, не оставляет Заступница нас грешных. Сыскал клетушку-комнатушку, много ли нам надо? Заходи, сынок, осчастливь. На Морской, за углом живу...
 
Я как-то зашёл к Клюеву. Клетушка оказалась номером Отель де Франс, с цельным ковром и широкой турецкой тахтой. Клюев сидел на тахте; при воротничке и галстуке, и читал Гейне в подлиннике.
 
– Маракую малость по-бусурманскому,– заметил он мой удивлённый взгляд.– Маракую малость. Только не лежит душа. Наши соловьи голосистей, ох, голосистей...
 
– Да что ж это я,– взволновался он,– дорогого гостя как принимаю. Садись, сынок, садись, голубь. Чем угощать прикажешь? Чаю не пью, табаку не курю, пряника медового не припас. А то – он подмигнул – если не торопишься, может, пополудничаем вместе. Есть тут один трактирчик. Хозяин хороший человек, хоть и француз. Тут, за углом. Альбертом зовут.
 
Я не торопился.– Ну, вот и ладно, ну, вот и чудесно – сейчас обряжусь...
 
– Зачем же вам переодеваться?
 
– Что ты, что ты – разве можно? Собаки засмеют. Обожди минутку – я духом.
 
Из-за ширмы он вышел в поддёвке, смазных сапогах и малиновой рубашке: – Ну, вот – так-то лучше!
 
– Да ведь в ресторан в таком виде как раз не пустят.
 
– В общую и не просимся. Куда нам, мужичкам, промеж господ? Знай, сверчок, свой шесток. А мы не в общем, мы в клетушку-комнатушку, отдельный то есть. Туда и нам можно...»


Сергей Есенин и Николай Клюев в 1916 году
_____________________
 
Вопросы викторины СОРСЭ
 
1.      Где родился и где похоронен поэт? Кто автор памятника на его могиле?
2.      Как отозвался Блок о первых стихах Есенина?
3.      Назовите первые поэтические сборники поэта
4.      Кто был прообразом главной героини в поэме «Анна Снегина»?
5.      Какой город поэт назвал «Железным Миргородом»?
6.      В каких произведениях Есенина фигурируют животные? Приведите примеры.
7.      Кого Есенин назвал в одном из своих стихотворений ладожским дьячком, а его стихи сравнил с телогрейкой?
8.      Кто такие имажинисты? Назовите наиболее известных из них.
9.      Что такое очеловечивание образов? Приведите примеры из произведений Есенина.
10.   В каком романе и под каким псевдонимом выведен настоящий Сергей Есенин?
11.   Чем прославился Константин Сергеевич Есенин?
12.   О ком поэт написал: «Я красивых таких не видел…»
13.   Кто из русских поэтов- современников Есенина посвятил ему свой сонет?
14.   Доводилось ли Есенину цитировать Пушкина или упоминать его в своих стихах? Если да, приведите примеры.
15.   Какие цвета в своей лирике использовал поэт?
16.   Назовите муз Есенина.
 
Ответы на вопросы викторины присылайте по адресу:
Jesenin120@gmail.com

 
25 Sep 2015
» Военная доктрина Украины: Россия - враг
» СМИ: Эдгару Сависаару в пятницу сделают операцию на сердце
» Барак Обама намерен потребовать от Путина удаления российских военных из Украины
» Белый дом: главной темой беседы Обамы с Путиным будет Украина
» Цена распитого Путиным и Берлускони вина: от 44 рублей до миллиона евро?
» Президент Путин: войну в Сирии можно остановить, помогая Асаду
» Загадка могилы Гарсиа Лорки
» На Apple завели дело за пропаганду гомосексуализма в России
» Пентагон: Возможное сотрудничество с РФ по Сирии не отвлечет США от Украины
» Саудовская Аравия: власти расследуют обстоятельства трагедии во время хаджа
» Финляндия. Иммиграционная служба: все центры для приема просителей убежища заполнены до отказа
» Россия усомнилась в качестве ремонта поездов в депо Тапа
» Пасмурно, туманно, местами дожди
24 Sep 2015
» Покупателям робота Pepper запретили использовать его для сексуальных утех
» Bloomberg предрек российские авиаудары по ИГ без участия коалиции


Программа переселения в Россию


Оформи материнский капитал!


Дизайн, Техника на заказ, Бухгалтерские услуги

 
© design and coding by Komanda Petrova OГњ